— Петь, дождь ведь обещают…

— Зонт возьми.

— Да я не о том… Может, лучше встретиться в офисе?

— Он не может. У него мало времени.

Иван снова тяжело вздохнул, на что собеседник отреагировал адекватно:

— Не ной.

— Ладно, приеду.

— Не забудь только.

Он явно не испытывал мучительных угрызений совести по поводу подстреленного на излете чужого сна.

«Не романтичный все-таки Пётр человек, — подумал Иван. — Не романтичный».

— Приеду на час раньше, — рявкнул он.

В смысле — хотел рявкнуть. Получилось как-то слишком уж неубедительно. Вяло, засыпающе. «Рие а ас аше». Конец цитаты.

— Давай-давай, — согласился Пётр и повесил трубку.

Синоптики не только не ошиблись. Они милосердно занизили масштабы грядущей катастрофы. Дождь оказался не просто дождем, а ливнем, с ураганным ветром и нервными проблесками молний, рассекающих желто-лиловое небо. Прохожие, поднимая воротники плащей и торопливо раскрывая зонты, спешили укрыться от пронзительных и холодных ливневых струй. Одни заскакивали в подъезды, другие — в магазины, третьи поднимали стекла собственных автомобилей. Но и те, и другие, и третьи одинаково поглядывали на небо: скоро ли закончится водяная свистопляска?

Иван, сиротливо стоящий у памятника Великому Гению Поэзии, раздраженно посматривал на часы. Вымок он в первые же секунды до нитки. Прятаться уже не имело смысла. К тому же Иван не хотел пропустить появление Петра.

Ливень старательно омывал человека и памятник. Памятнику было плевать. Иван злился, бормотал себе пол нос яростные ругательства, на чём свет стоит клял Петра, дождь и синоптиков и старательно отворачивался от ветра, втягивая голову в плечи. Прошло минут тридцать, прежде чем стало ясно: Пётр не появится. Встреча не состоялась. Иван чертыхнулся и побежал к переходу. С его промокшего насквозь плаща текли ручейки дождевой воды.